Когда мама увидела моего свежеприобретенного пса, она, конечно, была в шоке. Да, Норт был хорошеньким и удивительно милым, но мама сдаваться не хотела. Начались скандалы, вынос мозга и террор. Недели 3 длилось противостояние, пока мама, наконец, не поставила ультиматум: «Ищи щенку нового владельца, отдавай, кому хочешь, но чтобы через три дня его духу тут не было».

Обливаясь слезами и соплями, я начала обдумывать свое положение. Но, с какой стороны не смотри, положение было безрадостным. Я не могла расстаться с Нортом, но не могла его и оставить. И я решила бежать.

В означенный день (последний день по маминому ультиматуму) я взяла Норта и пошла якобы отдавать его. На самом деле, пол-дня просидела у подруги, такой же собачницы, как и я. Позвонила маме, тоскливым голосом сообщила, что собаку отдала и сейчас  приду за его пожитками, тоже отдам их новой хозяйке. Пошли ко мне: подруга, с Нортом на поводке, стояла под окном моей спальни (я жила на первом этаже), я через решетку просовывала ей свои вещи. Затем, уже при маме, сгрузила в сумку собачью упряжь, миски, корм и витаминки, и пошла. Возле телефона я оставила маме записку, что уезжаю к бабушке, и жутко боялась, что мама найдет моё послание сразу после моего ухода и бросится вдогонку. Поэтому на автовокзал мы бежали дворами, чтобы не встретить маму на остановке, на вокзале мы с собакой прятались, а подруга сама сходила за билетами и стояла «на шухере».


И вот  объявили посадку. ТАК я не боялась ни разу в жизни. До момента отправки все тряслась и ждала, что грозная мама прибежит с ремнем)))) Что говорить, на тот момент мне едва исполнилось 14 лет, и опыта побегов из дома у меня не было)))

Что ж, благополучно доехали, Норт даже не описался (2 часа в пути), вел себя чрезвычайно прилично. В деревне первым делом увидел теленка и тут же напрудил от восторга лужу. И, конечно, совершенно одурел от богатства запахов деревни.

Бабушка приняла меня благосклонно, только домой собаку запускать не дала («Это что еще за глупости? Собака на улице должна жить!»), так что поселился Норт на крыльце. Что ж, на улице стояло лето, крыльцо было с крышей, так что от дождя и холода мой зверек совершенно не страдал. Зато тут же начал проявлять недюжинные охотничьи способности: почти каждое утро я сметала с крыльца свежие птичьи перья :)  В общем, наступило приволье: свобода, лето, природа, благодать.  Норт научился гонять чужих овец от нашего забора, подружился с грозным бабушкиным цепным псом, отъелся, окреп, и как-то даже заматерел, вроде)))

Но проблема с мамой так и не была решена. Поэтому через 2 недели моего побега бабуля была отправлена в город на разведку. Приехав, сообщила, что мама рвет и мечет, тем более, что мою записку она нашла в день побега только к 12 часам ночи, так что успела к тому моменту испереживаться и напиться валокордину. И еще бабуля сказала, что дома мне лучше не появляться, целее буду. Что ж, домой я не торопилась.

Еще через неделю бабушка снова вызвалась на разведку. На этот раз мама уже не грохотала и не обещала меня выпороть, да и о собаке отзывалась не в столь категоричном тоне, так что я почувствовала, что надежда есть. И, наконец, еще через неделю, я, собрав волю в кулак, поехала сдаваться (надо сказать, что же пора было собираться в школу, близился новый учебный год, и проблему с проживанием дома решать нужно было в любом случае).

Увидев Норта, мама смогла только вымолвить: «Ой, какие ушки!» и мгновенно была сражена красотой подросшей псинки с огромными, как локаторы, ушами. Я, конечно, огребла изрядный ушат выговоров, но самое главное было сделано: мама поняла, что без собаки мне свет не мил и, скрепя сердце, дала добро. «Пусть живет, что делать-то с вами...», — сказала мама и наступило в моей душе полное счастие :)
Теперь у меня была собака, и никто в целом мире, казалось, не смог бы нас разлучить.